Отличия зубов
и имплантатов

Один из самых частых вопросов, которые волнуют пациентов перед лечением, звучит просто: чем вообще имплант отличается от собственного зуба, и что, в конечном счёте, лучше? Ответ на этот вопрос не всегда очевиден даже врачам — слишком красивыми бывают итоговые фотографии работ, когда восстановленный имплантом зуб невозможно отличить от соседних, собственных зубов пациента. Мастерство техника, хирурга и ортопеда действительно способно творить чудеса.

Но означает ли безупречный внешний результат, что удалённый зуб, каким бы проблемным он ни был, ничем не отличался от идеально стоящей на его месте новой работы? Мы решили разобраться в этом вопросе честно и подробно, опираясь на биологию — как устроен зуб, как устроен имплант, и в чём между ними принципиальная разница.

Ключевое отличие импланта от зуба можно сформулировать предельно просто: имплант — это, по сути, лишь протез корня, не больше и не меньше. У настоящего зуба есть периодонт — связка, которая удерживает корень в лунке, и это не просто техническая деталь, а целый функциональный комплекс огромной значимости.

Первая функция периодонта — амортизация нагрузки. У любого здорового зуба есть небольшая физиологическая подвижность, и она действительно нужна — она смягчает нагрузку, особенно при случайных сильных или неудачных жевательных движениях. Периодонт также прекрасно кровоснабжается: когда врач удаляет зуб, основным источником кровотечения оказываются именно оставшиеся сосуды периодонта.

Вторая важная функция — питание тканей. Третья — защита: часть периодонта, расположенная ближе к коронке зуба (её называют биологической шириной), физически защищает глубжележащие ткани полости рта от бактерий, а сам периодонт буквально насыщен защитными элементами — клетками иммунной системы, антителами и другими белковыми комплексами.

Есть и четвёртая, тактильная функция. Человек способен почувствовать зубом объект толщиной всего около 20 микрон — невероятно малая величина. У импланта такой чувствительности в классическом понимании нет, поскольку у него нет периодонта, который её обеспечивает.

Есть ещё одна важная функция периодонта, которая позволяет зубному ряду оставаться единым, слаженным механизмом на протяжении всей жизни, несмотря на постоянные нагрузки и естественное стирание эмали, — это так называемое зубоальвеолярное выдвижение. В течение жизни зубы постоянно немного смещаются: стираются проксимально (ортодонты называют это медиальным сдвигом, когда зубы постепенно смещаются от дальней точки зубного ряда к передней), а также по высоте — и это смещение компенсирует естественное стирание твёрдых тканей.

Имплант в этом отношении гораздо больше напоминает анкилозированный зуб — то есть зуб, у которого погиб периодонт и кость намертво срослась непосредственно с корнем, без амортизирующей прослойки. У импланта точно так же нет этой связки между костью и телом конструкции, поэтому и он, и анкилозированный зуб не участвуют в естественном зубоальвеолярном выдвижении.

Именно поэтому очень молодым пациентам, особенно в эстетически значимой зоне, устанавливать имплант обычно не рекомендуют. Представьте: если у молодого человека отсутствует, например, верхний боковой резец, и на его месте установлен имплант, то с возрастом соседние зубы будут продолжать постепенно смещаться вниз и вперёд вместе с ростом челюсти, а имплант так и останется зафиксированным в одной и той же точке. Со временем край десны вокруг импланта будет казаться всё выше относительно соседних зубов, и может сформироваться заметный эстетический дефект. Уже из-за одного только отсутствия периодонта имплант оказывается довольно упрощённой копией здорового зуба.

Ещё одно принципиальное отличие — способ кровоснабжения. Зуб благодаря периодонту и его сосудам питается прекрасно: ткани цемента корня получают достаточное кровоснабжение напрямую. У импланта этого ценного источника питания попросту нет — окружающая его кость снабжается кровью только за счёт сосудов внутри самой кости и сосудов надкостницы (периоста), а к верхней части, ближе к шейке импланта, питание поступает уже от слизистой оболочки, и это довольно незначительная доля. По совокупности источников питания и кровоснабжения собственный зуб оказывается в заметно более выгодном положении.

Есть ещё одна ткань, которая генетически и по происхождению принадлежит именно зубам, — десна. В стоматологии принято выделять три основных типа слизистой оболочки полости рта. Первый — жевательная десна, та самая плотная, хорошо ороговевшая (кератинизированная) ткань, часто буквально сросшаяся с костью, которая выстилает твёрдое нёбо и область шеек зубов и обеспечивает механическую защиту при жевательной нагрузке. Второй, самый обширный тип — подвижная слизистая (мукоза), покрывающая более 60% полости рта: она тоньше, менее ороговевшая и подвижная — именно ею выстланы щёки и губы изнутри. Третий тип — специализированная слизистая в местах расположения желёз, включая поверхность языка.

Жевательная, кератинизированная десна — это характерная особенность именно естественных зубов: практически везде, где есть зуб, присутствует хотя бы тонкая полоска такой десны, даже при тонком биотипе или прогрессирующем пародонтите. Более того, в экспериментах учёные намеренно смещали кератинизированную десну и закрывали образовавшийся дефект подвижной слизистой — и довольно быстро на месте своих зубов снова восстанавливалась именно кератинизированная полоска. Организм словно «знает», что здесь должна быть именно жевательная десна.

А вот вокруг установленных имплантов картина обратная. Когда мы приступаем к имплантации на участке отсутствующего зуба, почти сразу после удаления происходит коллапс именно кератинизированной десны — её становится заметно меньше и по объёму, и по площади. Поэтому нередко перед имплантацией мы сталкиваемся с дефицитом именно прикреплённой кератинизированной десны — той самой ткани, которая раньше защищала зуб, а с его удалением постепенно уходит.

У зуба есть ещё одна важная ткань — цемент корня. Это не просто покрытие, а функциональная ткань, которая выполняет роль связки и, что особенно ценно, способна к регенерации: именно поэтому во время пародонтологических операций врачи стараются максимально бережно сохранить цемент корня — он служит источником восстановления и костной, и мягкой ткани. У имплантов ничего даже отдалённо похожего на цемент корня нет и быть не может.

Благодаря наличию цемента корня и периодонта у зуба формируется особая часть кости альвеолы — так называемая пучковая кость. Это довольно интересное образование: она окружает зуб не полностью и не везде одинаково, но у передних зубов, особенно с вестибулярной (внешней) стороны, пучковая кость может занимать до двух третей поверхности корня. А значит, при удалении такого зуба вместе с ним теряется и эта существенная часть кости.

Дело в том, что пучковая кость питается не только со стороны надкостницы, но и со стороны периодонта — через так называемые шарпеевы волокна, которые с одной стороны пронизывают цемент корня и доходят до дентина, а с другой стороны буквально вплетаются в саму кость. Когда зуб удаляют, этот механизм питания исчезает, и запускается процесс резорбции — рассасывания пучковой кости. Исследования показывают: уже через несколько недель эта кость заметно убывает, а примерно через шесть недель исчезает практически полностью. Это подробно описано, среди прочего, в работах исследователя Арауджо и его коллег.

Именно эта неизбежная убыль альвеолярного гребня после удаления зуба — ещё одно принципиальное отличие от импланта: у импланта попросту нет этого участка кости, который принадлежал бы именно ему. Поэтому, устанавливая имплант на место давно отсутствующего зуба, мы почти всегда имеем дело с определённым дефицитом кости — редко получается воссоздать точно те же объёмы, что были у собственного зуба. Иногда для восстановления недостающего объёма требуется дополнительная костная пластика.

Если подытожить, что именно происходит в момент удаления зуба независимо от того, каким инструментом это делает врач — щипцами или элеватором, — получается следующая картина. Мы теряем периодонт. Мы теряем пучковую кость. Меняется сам способ кровоснабжения окружающих тканей. Мы теряем часть кератинизированной прикреплённой десны — запускается процесс её убыли. И, наконец, нарушается проприоцепция — та самая тактильная чувствительность, которая присутствует у здорового зуба и которой, как принято было считать, лишён имплант.

Здесь стоит сделать важное уточнение. Мнение о том, что дентальные импланты полностью лишены тактильной чувствительности, сопровождало ещё самые ранние работы по имплантологии и долгое время было одним из главных аргументов против метода. Но наука не стоит на месте, и сегодня известен феномен, который называется остеоперцепцией — костной чувствительностью. Показательный пример: у пациентов с ампутированной стопой, которым устанавливают имплант, вживляемый в кость голени и соединяемый с протезом стопы, со временем появляется способность различать поверхности — например, отличить грубый асфальт от мелкого гравия.

Похожее происходит и с зубными имплантами: чувствительность у них действительно есть, просто она другая, менее тонкая. Здоровый зуб с нормальной физиологической подвижностью способен почувствовать объект толщиной больше 20 микрон, что соответствует давлению примерно в 1–2 ньютона. А чтобы то же самое почувствовал имплант, толщина объекта должна быть уже порядка 100–150 микрон, а давление — около 100 ньютон. Разница заметная, но сам факт наличия чувствительности у имплантов — хорошая новость, которая опровергает старый миф об их полной «немоте».

Чтобы понять разницу ещё глубже, полезно взглянуть на происхождение зубов и костей челюсти. Все органы полости рта, включая зубы и челюстные кости, начинают формироваться ещё в эмбриональном периоде из одной и той же жаберной дуги — они, по сути, «родственны» друг другу. Есть и ещё один момент, о котором часто забывают: любая челюсть фактически состоит из двух разных по своей природе видов кости.

Первая — базальная кость. Это та часть, что остаётся у человека даже после полной потери зубов; её нередко можно увидеть у пациентов, которые долгое время носят полные съёмные протезы. Базальная кость принадлежит черепу в целом и достаточно стабильна, хотя и она со временем немного меняется. Вторая — альвеолярная кость, та часть, что непосредственно принадлежит зубам и, по сути, развивается именно благодаря им.

Раз альвеолярный отросток принадлежит зубам, то каждый раз, когда мы удаляем зуб, мы неизбежно запускаем процесс резорбции этого альвеолярного отростка — они онтологически связаны друг с другом. Есть даже показательное наблюдение: при некоторых врождённых состояниях, когда у человека изначально нет зачатков зубов, у него, соответственно, вообще не развивается и альвеолярный отросток.

Кость стоит рассматривать как по-настоящему ценный, во многом невосполнимый ресурс организма. После полного созревания скелета — а это происходит примерно к 18–20 годам, у девушек иногда чуть раньше — в костной ткани постепенно начинает преобладать процесс естественного возрастного истончения. С возрастом эта убыль нарастает: известно, что за жизнь человек в целом теряет до половины объёма костной и мягких тканей — уходит соединительная ткань, кость, жировая клетчатка. Это хорошо заметно, например, если сравнить фотографии одного и того же публичного человека в молодости и в старости — разница в объёме тканей лица бывает весьма показательной.

Удаление зуба само по себе запускает процесс резорбции кости, и это явление подробно изучается с 1960-х годов. Есть классические исследования, в которых прослеживалась эволюция альвеолярного отростка через 1, 5, 12, 20 и даже 25 лет после удаления зуба — и они показывают, что примерно за 20 лет происходит практически полное рассасывание альвеолярного отростка на этом участке. Скорость этого процесса индивидуальна: у кого-то кость уходит быстрее, у кого-то медленнее, и на это влияет множество факторов, но сам процесс универсален для всех.

Есть и связь с биотипом тканей. При тонком биотипе десны, который часто сопровождается и более тонкими костными стенками — тонким кортикальным слоем и достаточно пористой губчатой костью, — удаление зуба, как правило, приводит к более быстрой и заметной резорбции. А вот при толстом биотипе, когда альвеолярный отросток покрыт плотной кератинизированной десной, обычно обнаруживается и более толстый, компактный слой кости — соответственно, кость шире, а изменения после удаления зуба выражены значительно меньше.

Подведём итог. У импланта нет периодонта. У импланта нет собственной пучковой кости — он практически всегда будет стоять с определённым дефицитом костной ткани относительно того, что было у естественного зуба. Тактильная чувствительность у импланта устроена иначе и заметно грубее. Из-за особенностей кровоснабжения питание и защитные механизмы вокруг импланта объективно слабее, чем у собственного зуба, а значит, и скорость реакции на инфекцию у него ниже. Наконец, импланты не участвуют в естественном зубоальвеолярном выдвижении, о котором мы говорили выше.

Как видите, отличий действительно много, и почти все они не в пользу импланта — с чисто биологической точки зрения. Поэтому если спросить прямо, что лучше, имплант или зуб, честный ответ будет таким: здоровый зуб, или зуб с небольшими проблемами, который ещё можно вылечить, практически всегда лучше импланта. Именно поэтому мы в клинике Доктор Артс в Сочи всегда сначала оцениваем, можно ли сохранить ваш собственный зуб — с помощью лечения кариеса, лечения каналов или художественной реставрации — и лишь когда сохранить зуб уже невозможно, переходим к имплантации. Это не недооценка имплантов — современные импланты действительно прекрасно восстанавливают функцию и эстетику, — а честная врачебная позиция: свой здоровый зуб не заменит ничто.

Если вы сомневаетесь, стоит ли лечить зуб или уже пора задуматься об имплантации, — приходите на консультацию стоматолога в Сочи. Мы честно оценим ситуацию и предложим решение, которое прослужит вам как можно дольше.